Этот город был отстроен не с хоромов, а с острога,
Климат здесь - совсем не сахар, вместо сахара - снега.
Между сопок извивается железная дорога,
Подбирается к окраинам сибирская тайга.

Город косо и неровно перерезан Енисеем,
Ниже города плотиной перерезан Енисей.
Если мы и в самом деле пожинаем то, что сеем,
Здесь когда-то будет море посреди округи всей.

Енисей не замерзает даже в сильные морозы,
Растворяя тяжким паром задубевшие мосты,
Ветер холоден и резок, как строка военной прозы,
Да бессмысленное солнце мутно светит с высоты.

В центре города деревня подставляет крыши солнцу,
Под деревнею находится Покровская гора.
Там же, около часовни, всем знакомой по червонцу,
Ровно в полдень лупит пушка - типа, тоже град Петра. (*)

Топонимика ужасна: Красноярск доселе красный,
Словно год - восьмидесятый, и в Кремле опять Ильич,
Но зато в архитектуре есть примеры ненапрасной
Жизни прошлых поколений, впрочем, част и модный кич.

Здесь живут, как всюду, люди, приближаясь к миллиону -
Или пятясь от него же, что, наверное, верней.
В новостях нередко хвалят показательную зону,
Где в трудах проводят зэки череду некратких дней.

Впрочем, здесь не частый житель верит в праведность закона,
Это в генах - видеть омут даже там, где тишь да гладь.
Красноярск восточней Омска, но южнее Оймякона -
Это значит, что отсюда есть еще, куда сослать.

Если верить геометрам, где-то рядом центр России,
Хоть четыре мегаметра от Покровки до Кремля.
Середина, средний случай, равнодействие усилий,
Даже среднегодовая здесь дрожит вблизи нуля.

Направляясь к океану, где медведи и торосы,
Под мостами городскими, в ледяном своем пару,
Енисей не замерзает даже в лютые морозы,
Но зато не согревается и в летнюю жару.